Надвор'е: 21.05.2012
галоўнае онлайн:
Ирина Чериченко: «Лысенков умеет удивлять»
Но ей удалось главное — не потерять себя. Сейчас Ирина Чериченко — счастливая женщина. Она вновь снимается в кино, играет на сцене, преподает во ВГИКе. Рядом с ней любящие и любимые люди — муж и сын.
— Меня крестили в 14 лет, но по-настоящему я долго не понимала, что это такое — Бог. В августе 1988 года поехала в Псков, на съемки картины «Птицам крылья не в тягость». Эта поездка перевернула мою жизнь. Я увидела потрясающие церкви с искрящимися на солнце куполами, услышала колокольный звон, познакомилась с искренне верующими людьми. А то, что в день своего 25-летия встретила там своего троюродного брата — дьякона, с которым мы не виделись с детства, — разве это не чудо, не знак?! А потом мой партнер по съемкам Николай Бурляев свозил меня в Псково-Печерский монастырь к отцу Зенону. Там-то во мне и зародилось желание узнать монастырскую жизнь изнутри. Это рубеж, знак свыше, решила я, начинается новый этап моей жизни. Вернулась в Москву, долго размышляла, как жить дальше. Все вроде бы идет хорошо: работаю в театре, снимаюсь в кино, мужским вниманием никогда не была обделена… Но мне захотелось побыть вдали от суеты, обрести душевный покой, разобраться в себе. Я решилась. Через восемь месяцев уехала в Эстонию, в Пюхтицкий монастырь послушницей…
Монастырскую жизнь я представляла себе плохо — знала о ней немного, исключительно по кинофильмам и книгам. Реальность оказалась гораздо суровее — ежедневный труд с пяти утра и до глубокой ночи. Но даже не это меня тяготило — грязной работы я не боялась, а к физическим нагрузкам человек с балетным образованием привычен — танцовщицы все семижильные. Мне хотелось общаться с другими послушницами. А это не приветствовалось. Здесь каждый существует очень замкнуто. Поэтому настоятельница часто советовала мне «поменьше болтать и не совать свой нос куда не надо». За несоблюдение монастырских правил получала по полной: на меня наложили епитимью, перевели работать на кухню. А еще я колола дрова, полола огород, мыла полы, а ночью грехи отмаливала... Мое желание уйти от мирской жизни было искренним, но у меня ничего не получалось. Для меня служение Богу выражалось в чем-то гораздо более... значимом. Жизнь в монастыре — это крест, но не мой. А может, дело было в том, что этот этап своей жизни я воспринимала как актриса. Монастырь для меня стал красивой торжественной декорацией, в которой разыгрывалась некая пьеса. А я играла главную роль. Все девять месяцев, что я провела там, мне снился театр. То я репетирую, то жду своего выхода на сцену. Просыпаюсь и плачу от тоски. Наверное, так Господь показывал мне, что моя судьба — это театр. О сцене я мечтала с детства...
Навіны
абмеркаванне