Пороги на пути Виктора Володина и таких же, как он

Но перед тем, как положить опус В.Володина в долгий ящик, еще раз внимательно перечитал каждую страничку. Перечитал и задумался. Сам себе начал задавать вопросы. Это с какой радости первый заместитель председателя райисполкома с председателем райсовета сорвались с рабочих мест, создали комиссию и примчались прямо домой к автору жалоб? И примчались не корить его, а дело доброе вершить: заключить договора с ним на сдачу молока и выращивание телят. Даже пастбище пообещали рядом с домом выделить. И с тем, что не решалось долгое время, управились за полчаса, согрешив и подписав один договор задним числом. Порадовался такой прыти Виктор Петрович, зная, на какой горе рак свистнул. А гора та — Администрация президента, куда отправил очередное письмо “молочник-склочник”. Тем самым была посрамлена и судейская рать, которая в упор не признавала правоту хозяина подворья. Есть хорошие подвижки у владельца рогуль и по другим направлениям. Так что не стоит класть в архив письма В.Володина.

Вот и поехал я к нему в деревню Дрибино, что в четырех километрах от древней Орши. Сам бы это селение не нашел. Оно даже дорожным знаком не обозначено. Добрые люди показали. Как зачарованный, ходил среди девяти заколоченных и заброшенных домов, куда только летом наведываются бывшие хозяева. Подпирают строения большие, покосившиеся дерева, на подворьях высокая некошеная трава, кустарник пытается заполонить всю округу. И тишина... Ее нарушает только лай собак, которых более десяти у единственного человека, который живет здесь. Нет, он не из дикарей, хотя одна журналистка обозвала его диким фермером. Виктор Володин, может, и нелюдим с виду, строг, но он, как говорится в песне, “добрый внутри”. И дело, нужное людям, творит. Он держит на своем подворье более 30 коров. Они его забота и вечный непокой.
Конечно, матушка Галина Афанасьевна пытается во всем помогать сыну, недавно даже девять коров доила. Но годы-скороходы дают о себе знать. Женщине 76 лет. Поэтому все больше домашней работой занимается. И, насколько я понял, в курсе всех дел Виктора Петровича. Даже меня попросила: не говорите представителям власти, что вы из газеты “Народная Воля”, добьют его. А Володин нашу газету выписывает. При мне почтальон приносила ее.

Дикий фермер
Недалеко от дома Володина стоит заброшенная машина ГАЗ-53. Спрашиваю у Виктора Петровича: почему не сдадите на металлолом? Улыбается: “Это память. 34 годика ей. Она сыграла главную роль в том, чем я сейчас занимаюсь”.
Оказывается, раньше мой собеседник был городским жителем и крутил баранку. Больше всего колесил по российским регионам, доставляя туда различные грузы. И вот приезжает как-то в одно хозяйство, а там милиция, судьи расхаживают, описывая имущество. Володин бросился к руководителю: что происходит? “Да вот, — говорят, — банкротами стали”. Водитель опечалился: “А как со мной рассчитаетесь, вы целый год мне ничего не платили?” “Извини, — сказал председатель, — и сейчас ни рубля не дам. Если хочешь, забирай натурой. Вон коровки ходят, поросята, зерно лежит”. Володин так и поступил.

— Я взял корову, двух свиней и три тонны комбикорма. Это был мой стартовый капитал, — улыбается хозяин подворья. — Я потом не купил ни одной коровы, ни одного теленка, сам вырастил более 300 голов скота. За 17 лет.
Да, 17 лет назад Виктор Петрович круто изменил свою судьбу, бросил город и переехал в деревню. О чем, как я убедился, не жалеет. Не манят его огни города, не хочется снова сесть за руль машины. И еще на чем он поставил крест — спиртное. Было пагубное увлечение, грех не утаишь. Сейчас Володин ни водки, ни вина не пьет. “Коровушки меня исцелили, работа душе угодная”, — говорит хозяин подворья. И другим советует заняться благим делом.

Не знаю, прислушались к его голосу или нет. Но точно знаю, что есть на Оршанщине люди, которые идут по пути Виктора Петровича: Николай Есликов, Вадим Рогачев, Лидия Карпенко. Они сдают от 25 до 38 тонн молока государству. Ежегодно. В эту реку с молочными берегами впадает и приток от Виктора Володина. И приток бурный. 37 тонн молока влил в прошлом году в него хозяин буренушек из Дрибино. Второе место в районе занял. Но если Рогачев с Есликовым вместе с женами трудятся, они помощь и опора, то у Володина поддержки нет. Все на его плечах. От дойки до уборки навоза. Вы только представьте, какое хозяйство у него! 15 дойных коров, два взрослых быка, четыре теленка, семь первотелок, две кобылки, а собак — трудно сосчитать, своих и приблудных. Всех надо накормить, напоить. А кого и обогреть. Раньше дояркам и доярам звание Героя Социалистического Труда давали. По сути, за одно достижение — за высокие надои. А Виктор Петрович, по моему мнению, трижды Герой. Он несколько тяжких нош взвалил на себя и несет без ропота. А его диким фермером обзывают. Журналистка под таким названием статью опубликовала.

— Материал тот был написан по заказу местной власти, — считает мой собеседник. — И многое в нем ложь. Я ведь фермером никогда не был и не буду, не хочу в кабалу идти. Это раз. Второе: не самовольно поселился я на этой земле. У матери тут был участок, где дом соседний стоит. Потом я избу выстроил из бани разобранной, и живу по сегодняшний день, живу на законных основаниях.
— На мой взгляд, Виктор Петрович, не корить вас надо, а большое спасибо сказать, потому что вы оживили уже погибшую деревню, возродили здесь жизнь. Знаю, еще один человек потянулся сюда, печь в отцовской хате сложил, баньку строит.
— Спасибо здесь не говорят и даже ценный подарок за успехи не вручают, хоть и обещают. Я бы мог и больше держать коров, если бы государство помогало и с кормами, и с пастбищем. За один сезон могу поголовье в два раза увеличить. Проблем нет! Кстати, когда я приехал сюда, на подворьях Пищалова имелось почти сто коров. Теперь в частном владении — всего десять! Раньше в хозяйстве имелось семь ферм, сегодня по сути две. У них регресс, у меня прогресс. Черная зависть грызет некоторых.
— А есть ли у прогрессивного хозяйства прибыль, есть ли резон, не жалея себя, вкалывать с раннего утра до глубокой ночи?
— Прибыль была, но она почти вся ушла на суды. Я только на адвокатов выложил 18 миллионов рублей. Три раза, например, судился с обществом “Гимерот”. И не по пустякам, а по делу. Этот “Гимерот” со всего Оршанского района молоко забирает у частников. Руководитель его говорил, что в каждой машине будет стоять анализатор молока. Но я его видел только два раза. Поэтому возможны махинации с жирностью. Лично у моих коров она неожиданно резко упала. Или вот такая нелепость. Все молоко, как вы понимаете, сливается в одну цистерну. А среди сдатчиков не все честные, кто-то вылил молоко, в котором есть антибиотики. Что следует? Наказывают всех. Возвращают цистерну и звонят: получи свое молоко назад. А куда мне его деть, да еще с наличием антибиотиков? Сражаюсь за правое дело! Иногда побеждаю.
Я посочувствовал победителю. И пожелал в этом году работать не на судейскую рать, а на свое подворье.
— Да, работ здесь выше крыши, — вздохнул Володин. — Стыдно в таком доме жить, хочется новый построить, добротный, деревянный. Надо машину купить грузовую, хватит на кобылах ездить. Ну, и хлев нужен новый, в этот скот уже не вмещается. Его же у меня 31 голова.
— А для всех этих дел вам нужна помощница, хорошая жена, — сделал вывод я. — Как скоро появится она в вашем доме?
— Желательно, чтобы была. Но никто не хочет в этот навоз идти, чтобы коров доить. Здесь работать надо. И каждый день...

И дали пастбище на месяц
Я не хочу идеализировать Виктора Володина. Человек он резкий, характер у него не золотой. И, возможно,  не на все сто процентов прав. Доля вины есть и за ним. Но я, проанализировав все его жалобы, все его судебные тяжбы, пришел к такому выводу. Хозяин частного подворья ни разу не потребовал чего-то лично для себя, для своей выгоды. За 17 лет он не нажил ни машины, ни трактора, не построил коттедж. Все, чего просит Володин: отведите мне пастбище, предоставьте мне корма, возможность иметь воду для коров, отремонтируйте по-настоящему дорогу, чтобы молоко можно было отвозить. А он не должен просить. Не должен! На то и государство, чтобы по-государственному решать проблемы людей.
Если кто забыл, то напомню, что есть Государственная программа по возрождению и развитию села, есть программа развития и поддержки личных подсобных хозяйств. Есть такие программы и в Оршанском районе. Даже постановление специальное принято. О нем подробно рассказала “Оршанская газета” в статье “Большое молоко частного подворья”. И подчеркнула, что “в  соответствии с этим документом всем председателям сельисполкомов, руководителям сельхозпредприятий предложено принять меры по выполнению плана закупа у населения молока, мяса и молодняка КРС посредством заключения договоров. При заключении договоров для сдатчиков молока предусмотреть выделение пастбищ, подкашивание и подкормку их, обеспечение водой. За сданное государству молоко выделять сенокос, обеспечивать скашивание трав силами хозяйств района. При условии сдачи теленка в хозяйство или ОАО “Маяк Высокое” за сданного теленка выделять сенокос из расчета 0,1 га за одну голову и зерно из расчета 2 килограмма за 1 килограмм живого веса теленка. На основании программы развития и поддержки подсобных хозяйств выделять на одну корову или нетель сенокосы и пастбища не менее 0,8 га. Из них пастбищ — 0,5 га. Вопрос развития личных подсобных хозяйств Витебщины находится на особом контроле у председателя Витебского облисполкома. В нашем районе ежемесячно и ежеквартально анализируется ход событий по выполнению доведенного облисполкомом задания по развитию личных подсобных хозяйств”.
Представляете, насколько серьезно то дело, которым занимается Виктор Володин! Оно на особом контроле у “губернатора” области, а в районе ежемесячно и ежеквартально анализируется данная работа. Владелец подсобного хозяйства, который не спит в шапку, для своих рогуль может получить все. И воду, и зерно, и сенокос с пастбищами, ему даже травы могут скосить силами хозяйств района. Только трудись, сдавай молоко, расти молодняк! Говорю об этом Виктору Петровичу, а он хмурится. И говорит:
— Кстати, о воде. Я уже 17 лет живу в Дрибино, а воды как не было, так и нет!
Он повел меня в конец своего участка. Я увидел там что-то вроде маленького водоема. Он уже был покрыт льдом, виднелась прорубь, края которой свидетельствовали, что из него постоянно берется вода.
— Вот это вырыто по моей просьбе. Я официально выписал трал, бульдозер, заплатил тогда больше миллиона за технику, заправил трактор соляркой, и за одну ночь мы выкопали водоем. А за то, что самовольно это сделал, дали три миллиона штрафа.
— Дорога водица, дорога криница. И сколько же водицы требуется вашим рогулям?
— Надо принести 112 ведер, чтобы напоить мое стадо. А если по большому счету, то не 112, а все 200, потому что нам нужна теплая вода, чтобы телят поить. Поэтому носим воду в баню, чтобы она там за ночь нагрелась. А в резервуар бани заходит полторы тонны воды. Вот такая у нас технология! И получается, что за зиму на коромысле и на одной руке я перетаскиваю три железнодорожные цистерны воды! 180 тонн за шесть месяцев!
— Ого-го! — присвистнул я. И, осмотрев “озерцо”, спросил у хозяина: вода в вашем водоеме не ключевая, она не сияет голубизной. Что вы сами пьете?
— Запрягаю лошадку, ставлю на сани пять бидонов и еду за полтора километра к ближайшей колонке. И так каждый день.
— А что местная власть? Слышал, они хотели вам и колодец построить, и старую колонку почистить.
— За колодец я должен отдать двух коров. Руководство райисполкома решило: коль Володин один живет в деревне, то за водичку должен и расплачиваться. То есть пятьдесят процентов стоимости колодца оплачиваю я, пятьдесят процентов финансируется из бюджета. А всего это удовольствие обойдется в 8 миллионов рублей, если не больше. А колонку вроде почистили, но я сомневаюсь, что из нее ударит струя воды. Хотя, надо признать, оборудование к ней все закуплено.

Мы с Володиным осмотрели колонку. Я не специалист, но мне показалось, что возле нее и конь Петровича не валялся. А может, сейчас техника уникальная появилась, которая после прочистки не оставляет никаких следов? Время покажет. 17 лет ждал воду Володин, дай Бог, чтобы ждать осталось меньше.

И с пастбищем аналогичная ситуация. Оно вроде есть, и его вроде нет. И мы с Виктором Петровичем пошли туда, где оно реально расположено. А по дороге я снова перечитал письмо Володина, где он описывает, как пастбище выделяли и как оно превратилось в “футбольное поле”.
“В мае я первый раз выгнал коров на летнее пастбище. Но недолго радовался привалившему счастью. Всего месяц. 18 июня по указанию председателя СПК “Пищаловский” О.И.Тиханского на выделенный мне участок прибыла колхозная техника и скосила всю траву. Скошенную массу я не получил, так как ее забрали в хозяйство. После этого пастбище превратилось в футбольное поле”.
Осмотрев это “побритое” футбольное поле, говорю Володину:

— А руководство утверждает, что вы не пасли здесь скот, что вы не могли убрать травы и попросили подкосить участок.
— Да, попросил только подкосить, а не срезать все под корень, погрузить в самосвалы и увезти в силосные ямы “Пищаловского”. Мне с этого участка даже клочка травы не выделили. Мне потом председатель райисполкома Владимир Дедушкин сказал, что эта земля принадлежит хозяйству, и оно вправе ею распоряжаться так, как заблагорассудится.
— Значит, вас без сена оставили в прошлом году?
— Как ни печально, но именно так и получилось. Хотя подходила зима и нужно было думать, чем кормить скот. Я заприметил бесхозные огороды. Выписал технику, скосили. Площадь большая, где-то гектаров четырнадцать. И надо было эту траву сгрести. А могу ли я все сгрести со своей матерью, которой 76 лет? Как такую площадь убрать? Пошел в хозяйство, выписал механические грабли, деньги заплатил. Пошел на мехдвор, а мне механизаторы говорят: в немецких граблях кардан поломался, стоит он семь миллионов, купи кардан, тогда дадим трактор. Выписка на грабли по сегодняшний день хранится в моем столе. А трава сгнившая лежит до сих пор на поле.
После бесед с Виктором Володиным я отправился в Оршу. Председатель райсовета Станислав Кошкин неожиданно уехал в Минск, хоть мы договорились с ним о встрече. Уехал, конечно, по делам. Неожиданно заболел и председатель райисполкома Владимир Дедушкин. Но я увидел “Дедушкин горлачик”. Реклама под таким названием висела прямо напротив райисполкома, и дедушка с нее заглядывал в кабинет Владимира Михайловича. И это свидетельствовало о том, что молочная тема волнует руководство района. Это подтвердила и главный специалист аппарата районного совета депутатов Людмила Данченко, с которой мы отправились в ОАО “Пищаловский”. Людмила Дмитриевна с озабоченностью заявила:
— Надои падают. Количество скота уменьшается.

В хозяйстве нас уже ждали первый заместитель председателя райисполкома, начальник управления сельского хозяйства Оршанского райисполкома Андрей Константинов, новый руководитель ОАО “Пищаловский” Юрий Капитанов, председатель Пищаловского сельского совета Татьяна Жданович. И мы провели небольшое совещание по поводу критических посланий Виктора Володина. Сначала разговор мог перерасти в выяснение отношений. Особенно между председателем сельсовета и Виктором Петровичем. Но разгореться страстям не дал Андрей Константинов. Он поднялся и сказал: давайте прекратим распри. Давайте в новом году забудем все плохое и постараемся не повторять ошибок. Скоро будут заключены новые договора, которые внесут четкость и ясность на будущее, и все станет на свои места. С таким предложением все согласились. Согласился и Виктор Петрович.

Выйдя из здания сельсовета, я спросил, удовлетворен ли он разговором. Оптимизма в его глазах не заметил:
— На обещания все щедры...

За 30 тонн молока шесть тюков гнилого сена
А потом у меня была еще одна встреча. Она подтвердила, что в Оршанском районе хозяин частного подворья только на словах в почете. Виктор Володин не единственный потерпевший от “щедрот” местной власти. Не знаю, как проведал о приезде журналиста Вадим Рогачев из деревни Старь, но он отыскал меня в Дрибино и поведал про свою боль.
— Вместе с женой Татьяной держим 11 голов крупного рогатого скота. Думаю еще добавить четыре головы. Но побаиваюсь, видя скотское отношение и к скоту, и к людям. А конкретно: у меня десять дойных коров и одна недойная. Ситуация вот какая: мне в прошлом году не отдали зерно за сданных телят. И не собираются со мной рассчитываться. Дальше. Я сдал более 30 тонн молока. Мне за него привезли шесть тюков гнилого сена и 900 килограммов зерна дали. Приезжал Станислав Кошкин, смотрел, пообещал, что все сено плохое заберут, а взамен привезут хорошее. Не привезли. Сено лежит огромным комом возле сарая, коровы от заплесневелого корма отворачиваются, а о зерне руководство и слушать не хочет.

Сегодня государственные мужи бьют тревогу: мелеет молочная река из крестьянских подворий. Люди не хотят держать коров. Причин тому несколько. И одна из них — пороги. Не все они видимы глазу, но их много. Кто соорудил их? А вот те, кто через месяц забирает обещанное пастбище, кто за сданное молоко дает гнилое сено, кто таскает хозяев рогуль по судам, кто не выполняет обещания. Один древний философ говорил: “Поступки мудрых людей продиктованы умом, людей менее сообразительных — опытом, самых невежественных — необходимостью, животных — природой”. А второй добавил: “Человек отражается в своих поступках”. А я, перефразировав, скажу: не ждите молока там, где в порогах река.

Евгений СОЛОВЬЕВ.
Минск—Орша—Минск.