Владелец трехкомнатной квартиры в центре Минска стал бомжом

«Алексея нашли в деревне»

Почему-то казалось, что страшные, бесчеловечные истории о том, как людей выселяют и убивают из-за квартир, случаются не у нас, а где-то в Москве, Санкт-Петербурге, Риге. Но, оказывается, и в практике минских судов дела о квартирных аферах не редкость. В белорусской столице тоже достаточно желающих обогатиться за счет квартир одиноких людей. И мы даже не можем себе представить, насколько просто это сделать в нашем правовом государстве. И как потом сложно, практически невозможно обманутому человеку вернуть свое имущество обратно. Иной раз складывается впечатление, что и милиция умышленно не торопится помочь попавшему в беду человеку.

Юрий Савельевич Корчик обратился в нашу газету от отчаяния и с надеждой. Почти год длится следствие по факту мошенничества, аферы с квартирой двоюродного брата его жены — одинокого инвалида I группы Алексея Кравцова. Вернее почти год длятся история с захватом этой квартиры и попытки родственников вернуть ее законному владельцу. За это время квартиру успели дважды перепродать, Алексей вынужден жить в психиатрической клинике в Новинках, а уголовное дело даже не рассматривалось в суде. Но обо всем по порядку.

— Леша жил в самом центре Минска, на улице Кирова в элитной “сталинке”, — голос Юрия Савельевича дрожит от отчаяния. — Трехкомнатная квартира, рыночная стоимость которой сегодня не менее 200 тысяч долларов, досталась ему в наследство от родителей. Он был единственным сыном ветерана Великой Отечественной войны, сотрудника Белгосуниверситета Петра Алексеевича Кравцова. Из ближайших родственников у Леши только две двоюродные сестры. Одна из них несколько лет назад уехала к детям в Канаду, другая — моя жена. На нас и легла забота об Алексее.

Леша инвалид с детства по психическому заболеванию. Раз в полгода ложится на лечение в психиатрическую клинику. Обслуживает он себя сам, поэтому опекунства над ним мы не оформляли. Но регулярно его навещали, помогали по хозяйству. В последнее время чаще приезжал я, у жены проблемы со здоровьем, она инвалид II группы.

17 апреля прошлого года мы с Алексеем условились, что я приеду 28 апреля и мы посетим Северное кладбище, где похоронены его родители. И вдруг 27-го числа звонит соседка Алексея и буквально кричит в трубку: “Срочно приезжайте!”. И рассказывает, что двери в квартиру Алексея взломаны, вещи упакованы в мусорные мешки для вывоза, а те, кто дверь взломал, на расспросы соседки ответили кратко: “Мы купили эту квартиру”.

Безусловно, я тут же помчался в милицию. В РУВД Ленинского района написал заявление о пропаже Алексея и захвате квартиры. Двумя днями позже аналогичное заявление подал в прокуратуру.

Новый владелец не пытался скрыться. Он встретился со мной и в присутствии сотрудников милиции рассказал, что купил квартиру за 142 с половиной миллиона рублей у, назовем его так, Гацука. (Пока идет следствие, фамилии проходящих по этому делу людей мы оглашать не вправе. — Авт.). Гацук якобы представился родственником хозяина квартиры, т.е. Алексея, и показал заверенную у нотариуса доверенность на право распоряжаться его собственностью. Цена покупателя Малевича (фамилия тоже изменена) устроила, и он приобрел эту квартиру. Но жить здесь не собирается и готовит квартиру к очередной продаже. Позже выяснилась и еще одна любопытная деталь: Малевич — не просто покупатель с улицы, он имеет лицензию на проведение сделок с жильем.

Я тут же повторно обратился в РУВД Ленинского района с просьбой приостановить незаконный захват квартиры и ускорить поиски Алексея. Попросил наложить арест на дальнейшую продажу квартиры. Доказательства того, что это чистой воды афера, как мне казалось, были налицо. Во-первых, Алексей — инвалид I группы, любая экспертиза докажет, что сделка была недействительная, что он был не вправе подписывать какие-либо документы, тем более доверенность на распоряжение имуществом совершенно постороннему для него человеку. Во-вторых, у Алексея не было технического паспорта на квартиру, он хранился у нас. А как без техпаспорта можно оформлять сделку? В-третьих, квартира продана за 49 тысяч условных единиц, хотя ее рыночная цена 200 тысяч долларов. Продана поспешно, и снова готовится к перепродаже. И, наконец, главное — где сам Алексей?!

Лешу нашли 6 мая, в тьмутаракани. Сотрудникам милиции новый владелец квартиры Малевич заявил, что Алексею купили домик в деревне Борисовского района и искать его надо там. По указанному адресу милиция действительно обнаружила Алексея в доме незнакомой ему женщины. Алексея доставили в Минск, но не в свою квартиру — оттуда он уже был выписан, а в Новинки.

И Алексей рассказал, как все было на самом деле.

Буквально за день до моего последнего посещения 17 апреля к нему пришли двое молодых мужчин, представились соседями и предложили в качестве спонсорской помощи заменить краны для воды на кухне. Сказали, что для отчетности эту работу якобы надо заверить у нотариуса и что они зайдут на днях и отвезут его в нотариальную контору. Леша, как малое дитя, им поверил. Более того, в тот же день к нему пришел работник милиции, забрал паспорт, сказав, что он необходим для оформления ремонта и будет возвращен после его завершения. Паспорта, к слову, нет и по сей день.

Через день Алексея отвезли в нотариальную контору. Но, замечу, не Ленинского района, где он был прописан, а почему-то в Зеленый Луг, в нотариальную контору Советского района. Какое-то время, как рассказывал Леша, он сидел в машине, потом его пригласили в кабинет и предложили подписать доверенность на ремонт. Хотя, как стало понятно позже, это была совершенно другая доверенность — вот так просто, сам того не зная, он отказывался от квартиры, где родился, и уезжать из которой никогда не хотел. Через несколько дней был оформлен и акт купли-продажи квартиры инвалида I группы Алексея Кравцова. Но об этой сделке Алексею, естественно, никто ничего не сказал и денег никаких не предложил. Спустя пару дней его отвезли в деревню, объяснив, что пока идет ремонт, ему лучше пожить здесь, в тиши, на свежем воздухе. И наивный, больной Леша снова согласился, не заподозрив ничего опасного.

«Никого чужая беда не интересует»

— Мне казалось, что милиция в срочном порядке должна разобраться в этом откровенном мошенничестве, — продолжает свой рассказ Юрий Савельевич. — Но время шло, а уголовное дело никто возбуждать не торопился. Хотя открывались и новые факты. Алексея, как я уже сказал, милиция нашла в деревне Борисовского района, где со слов нового владельца квартиры Малевича ему был куплен дом. Но потом оказалось, что дом ему купили только 30 апреля — это когда я уже написал два заявления о пропаже Алексея и захвате квартиры. И не в Борисовском районе, а в Столбцовском. Покупкой занималось все то же “доверенное лицо” Алексея — Гацук. Леши, естественно, никто ни в деревне, ни в нотариальной конторе города Столбцы, где оформлялась покупка, не видел. Но в этом доме, как выяснилось позже, проживают люди. В нем прописан муж женщины, продавшей это жилье...

Однако в мае я получаю из милиции постановление... об отказе в возбуждении уголовного дела. Представляете! Никакого мошенничества, никакого криминала во всей этой истории милиция не увидела! Наши правоохранительные органы решили, что это честно и по закону — отобрать у инвалида квартиру и выкинуть его на улицу.

Знаете, поражало меня и то, как Алексей быстро был выброшен не только из квартиры — из жизни. Ему перестали платить пенсию. В больнице в Новинках я взял доверенность, заверенную главврачом, на то, что буду получать пенсию за Алексея, пока он находится на лечении. Но в сберкассе пенсию мне не выдали, сказали, что из Министерства обороны (Алексей получал пенсию как сын ветерана и инвалида Великой Отечественной войны) пришло письмо, что Алексей Кравцов... умер. При разбирательстве выяснилось, что данные о его смерти в министерство пришли из города. А все потому, что из квартиры его выписали и никуда не прописали. Немало мне пришлось потратить сил и времени, чтобы восстановить пенсию Алексея...

Видя такое отношение милиции к этому делу, я стал писать жалобы во все инстанции. Министру МВД, генеральному прокурору, обратился даже к председателю Госконтроля. Я всех просил разобраться в этом жутком и запутанном деле, вернуть квартиру ее законному владельцу, наказать мошенников, обратить внимание на неправомерность действий сотрудников милиции. Но мои письма, видимо, никто не читал, никто по существу на них не реагировал. В ответ шли отписки. Было очевидно, что никого чужое горе не интересует и вся эта провозглашенная с высоких трибун забота о народе — только красивые слова.

Дело стронулось с мертвой точки, когда в начале августа я обратился в Администрацию президента.

31 августа 2009 года Ленинский РУВД наконец-то возбудил уголовное дело в отношении Гацука по факту мошенничества. И наложил арест на продажу квартиры. Но ее владельцем стал уже человек, не имеющий к этой махинации никакого отношения. Еще в мае Малевич продал квартиру по бросовой цене, за 85 тысяч долларов. Он торопился. Видимо, мошенники не знали, что у Алексея есть родственники. Не “засекли” меня, когда я ходил его навещать, прокололись. И когда я появился и стал писать заявления в милицию, прокуратуру, от квартиры срочно избавились. А наложи милиция арест на продажу квартиры в апреле, когда я просил их об этом, ситуация бы сейчас выглядела иначе.

Но то, что дело возбудили, как я потом понял, ничего не значило. Потому что велось оно ни шатко ни валко. А совсем недавно, в феврале этого года, я получил уведомление, что оно приостановлено “в связи с невозможностью производства следственных действий”. Скажите, как после этого можно верить, что следствие в нашей стране вершится по закону, что наша милиция стоит на страже наших прав?! Очевидно, что следствие затягивается необоснованно. Но почему? Мне кажется, если не можете разобраться, передавайте дело в суд, и пусть суд выносит решение. Но милиция почему-то тянет. Почему? Может, кому-то невыгодно, чтобы с подробностями этого дела и тем, как велось следствие, ознакомилась еще одна сторона — суд?!

От автора

Ситуация на самом деле не такая уж и простая, как может показаться на первый взгляд. Вроде бы все очевидно: обманули инвалида, завладели квартирой и быстренько ее продали. Но с другой стороны... Все сделки с точки зрения закона оформлены правильно.

К нотариусу претензий не предъявишь. Ставя свою подпись под договором, он никаких инструкций не нарушал. Дело в том, что в обязанности нотариуса не входит выяснять, дееспособный человек сидит перед ним или нет. Правда, в случае каких-то сомнений он вправе отказаться заверять сделку и может даже провести проверку. Но нотариуса Советского района не насторожило, с чего это вдруг взрослый человек решил доверить свое имущество ценой в 200 тысяч долларов незнакомому человеку. И если даже в суде будет несложно признать эту сделку недействительной, поскольку Алексей — инвалид I группы и с 1977 года находится под наблюдением психиатров, время упущено. Квартира уже продана третьему лицу, не имеющему к афере никакого отношения.

Безусловно, непросто сейчас, по прошествии времени доказывать, что Алексей не брал 142 с половиной миллиона рублей, за которые по доверенности у Гацука квартиру покупал Малевич. Правда, сделка по передаче денег инвалиду Алексею Кравцову нигде официально не заверена. И Алексей клянется, что денег в глаза не видел. Родственники ему верят. Ведь действительно 142 с половиной миллиона — сумма огромная. Куда их мог потратить инвалид, вывезенный в деревню? Причем за пару дней. Да и милиция, обнаружив Алексея в деревне, денег при нем не нашла.

Одним словом, вопросов много. Но открытым остается главный: когда будет завершено следствие и дело передадут в суд?

На улице Кирова всегда было жить престижно.