Таможня. История любви

Не сошлись характерами

Сегодня многие белорусы хотят купить автомобиль. Кто-то меняет машину на более новую, кто-то подыскивает ее впервые. Все хотят успеть до 1 июля, когда должны вступить в силу новые таможенные тарифы для физических лиц и за растаможку машины уже придется выложить почти целое состояние.

Я в общем-то не собиралась менять машину. У меня было “Пежо-206” 2001 года выпуска, купленная в Беларуси примерно два года назад. И я бы на ней еще ездила и ездила... Но с автомобилем — как с мужем. Или повезет раз и навсегда, или... Одним словом, не сошлись мы с ней характерами. Моя “француженка” постоянно требовала самого пристального внимания, заботы и... денег. То лямбда-зонт надо заменить, то форсунки вылетят — причем все по очереди, то провод какой-то сгниет, то блок предохранителей выйдет из строя, то электрика даст сбой, то компьютер подвиснет. Почти целую зиму авто путешествовало с одного СТО на другое, в том числе и на эвакуаторе. В конце концов, более-менее устранив все неполадки, я решила ее продать. Покупатель нашелся довольно быстро, и я распрощалась с "Пежо-206".

Быть или не быть?

Новое авто стала подыскивать практически сразу же. С салонами и кредитами не связывалась: очень дорого и, на мой взгляд, невыгодно. Покупала газету “Автобизнес”, звонила по объявлениям, не раз ездила на автомобильные рынки в “Малиновку” и “Ждановичи”. Но ничего путного выбрать не могла. То цена не устраивала, то состояние авто. На одном из литовских автомобильных сайтов нашла парочку подходящих мне во всех смыслах объявлений о продаже. Созвонившись с продавцами, решила поехать в Вильнюс.

Многие меня отговаривали. Я и сама, честно говоря, до последнего раздумывала и колебалась.

Во-первых, прочитала новость о том, как в начале марта “купил” в Германии подержанную иномарку полковник запаса, бывший командир пятой отдельной бригады спецназа Владимир Бородач. У него на таможне в Бресте конфисковали 7320 евро только потому, что он перепутал коридоры — вместо “красного” пошел по “зеленому”. Человек заполнил декларацию, не утаил ни рубля, но... остался и без денег, и без машины.

Во-вторых, вспомнила, как в конце мая минувшего года сама улетала в Страсбург. Паспорт, виза, билеты — все было в порядке. Просто пришел начальник пограничной смены и сказал: мадам, вы никуда не летите, заберите свой багаж. После скандала и тщательного досмотра чемодана на самолет я все-таки успела.

Взвесив все “за” и “против”, я решила поехать: ничего противозаконного в этом нет.

Ясное дело, что оценить понравившийся автомобиль с чисто технической стороны я не могу. Поэтому в Литву отправилась не одна, а с опытным специалистом Геннадием Викентьевичем Полеевым. За свою жизнь он пригнал в Беларусь не одну сотню машин. У него не глаза, а просто рентген! Я пять лет назад в “Народной Воле” писала про него материал — у него на белорусской таможне конфисковали “Мерседес”, который он гнал для себя, а теперь на нем ездит какой-то крутой милиционер.

В восемь утра мы уже были на вильнюсском вокзале, где нас ждал Йонас со своей “Тойотой”. Покатавшись на машине, мы отогнали ее в сервис. А после отправились в “Регитру”, где снимают с учета и регистрируют транспорт. Там справились минут за 20. За это время успели оформить страховку и сделку купли-продажи, сверить номера, получить новый техпаспорт и транзитные номера.

Для сравнения: когда я продавала “Пежо”, то на почти аналогичную процедуру у меня ушло около четырех часов!

После “Регитры” Йонас повез нас на таможню — оформлять вывоз автомобиля из страны. Здесь нам пришлось ждать примерно полтора часа — за это время машину тщательно проверяли по всевозможным базам.

Пока готовились документы, мы гуляли по автомобильному рынку.

Вильнюсский авторынок

По словам Геннадия Полеева, этот рынок не такой “убитый”, как белорусские “Ждановичи” и “Малиновка”. В Вильнюсе можно найти и совсем свежие авто, которые еще на гарантии, и модели более солидного возраста. И цены гораздо приятнее белорусских. Разница — от 1000 до 5000 условных единиц. Плюс видна вся история машины, что, согласитесь, совсем не маловажно.

Продавцы и специалисты, которые оформляют вывоз машин, отмечают, что среди покупателей на литовских авторынках в последнее время преобладают именно белорусы.

Кстати, в Вильнюс за машиной выгодно ехать еще и потому, что можно сэкономить на услугах перегонщика. Допустим, доставка авто из Германии будет стоить минимум 500 евро, плюс расходы на еду и транспорт. А билет до Вильнюса стоит от 40 тысяч рублей (это если ехать на автобусе). И если утром выехать за авто, то к вечеру оно уже явно будет в Минске...

Здравствуй, родина...

Примерно в 14.30 мы приехали на границу. Литовский контроль прошли без проблем. Белорусские пограничники тоже пропустили нас очень быстро. Проблема возникла там, где ее никто не ждал. И, на мой взгляд, совсем на пустом месте.

Я заполнила декларацию и отдала все документы таможеннице. Как позже выяснится, зовут ее Зинаида Карпович. Она бегло пролистала документы, взглянула на декларацию и попросила указать сумму не в литах, как указано в счет-справке, а в евро, а также не указывать, что везу с собой диктофон (хотя, выезжая из страны, я галочку в соответствующей графе поставила). И еще сказала не писать год выпуска машины (в Литве она была зарегистрирована 2001 годом). Когда я все сделала, З.В.Карпович сказала, что должна осмотреть автомобиль.

Разглядывая машину, она заметила, что в Беларусь не часто ввозят такие модели “Тойоты” и она не знает, где находится номер кузова. Бегло осмотрев номерные знаки, таможенница попросила отогнать машину в бокс на яму —  якобы чтобы более точно установить год выпуска. Ну надо — так надо.

Машину на яме таможенница разглядывала вначале одна, затем вместе с начальником таможенной смены. Потом где-то на полчаса они молча удалились. Затем дамочка вернулась и равнодушным голосом сообщила: мол, сейчас вам нужно пойти в кабинет к начальству. На вопросы “зачем” и “почему” она не отвечала. Сказала, что там все объяснят. Начальник был немногословен. Сказал: машину будем изымать, сейчас составим акт.

По каким причинам изымают авто — никто не объясняет. Позже таможенница скажет: ваша машина может быть в угоне, вероятно, находится в базе Интерпола, к тому же у вас может быть перебит номер кузова. Не знаю, с какого перепуга такой вывод сделала дамочка, которая еще совсем недавно не знала, где искать этот самый номер кузова...

Код даVINчи

Я была на грани легкой истерики. Или не легкой...

На таможне сказали, что можно проверить авто по “тойотовской” базе, там же прояснить ситуацию с vin-номером — нужна бумага от дилера.

Для справки: Идентификационный номер транспортного средства (англ. Vehicle identification number, VIN) — уникальный код транспортного средства, состоящий из 17 символов. В коде представлена информация о производителе и характеристиках транспортного средства и годе выпуска. Идентификационные номера наносятся на неразъемных составляющих кузова или шасси и на специально изготовленных номерных табличках (шильдиках).

Я по справке узнала адрес “Тойота-Центра” в Минске. Дозвонившись, рассказала о ситуации, в которую попала. Меня соединили с замдиректора центра Дмитрием Чеславовичем Кучицем. За пару минут он рассказал про мою машину все: цвет, номер, количество дверей, для какого рынка и когда выпускалась. Обрадованная, сообщила об этом таможенникам. Они сказали, что не доверяют телефонной информации и уже все равно принято решение изъять авто. Я снова позвонила в “Тойота-Центр” и попросила прислать соответствующий факс на таможню. Факс пришел, но его во внимание не приняли.

Друзья разыскали мне в Минске мобильный телефон председателя Государственного таможенного комитета Александра Шпилевского. Я попросила его разобраться в ситуации. Он сказал: “Я в командировке, дам команду разобраться”.

Еще через полчаса пришлось позвонить одному из заместителей Шпилевского — Василию Дементею. Дело в том, что таможенники мне сказали, что я могла бы уехать на своей машине в Минск и экспертизу VIN-номера проводили бы столичные специалисты. И что они были бы даже рады, если так и случится, и что это абсолютно законное решение, но сами принять они его не могут. Я все объяснила Дементею, обещала пригнать машину хоть к парадному подъезду ГТК, хоть еще куда. Он сказал, что-то из серии: не переживай, разберемся.

Еще звонила литовцу, у которого купила “Тойоту”. Он был в шоке. Отвесив парочку нецензурных комплиментов в адрес белорусской таможни, еще раз повторил, что купил авто во Франции, сам ездил на нем меньше года, оно было официально зарегистрировано, проверено по базам Интерпола. Я верила Йонасу, потому что если бы он на самом деле продал мне авто с сомнительной репутацией, то неизбежно попал бы под уголовное дело, в Литве с этим не церемонятся.

Около часа таможня “Каменный Лог” ждала отмашки из Минска по поводу моей машины. Начальнику смены с определенной периодичностью кто-то звонил, он о чем-то докладывал. Потом позвонили еще раз и сказали: авто в Минск не пускать.

Стали составлять акт осмотра машины, фотографировать ее. На улице уже стемнело. За качество фотографий никто не ручался. На все это ушло пару часов.

Таможенники заметили, что на мою машину потрачено слишком много времени. Уже заступила на дежурство новая смена. А прежняя томилась в автобусе, ожидая свое начальство. Дело в том, что таможенников привозят и отвозят на работу организованно — одним автобусом. Кто-то из тех, кто возился с моей машиной, с грустью заметил, что дома ждет натопленная баня, а тут пятничный вечер срывается из-за какой-то “Тойоты”...

Бумаги составляли до полуночи. Я читала, писала возражения, звонила юристам, редактору...

Когда все закончилось и машину отобрали, мы вышли на улицу. И вдруг начальник таможенной смены протягивает мне ключи и говорит: отгоните, пожалуйста, машину на стояночку. В это время я как раз разговаривала по телефону со специалистами из “Тойота-центра”, которые заметили: “Как вы можете гнать автомобиль, если его у вас забрали? А вдруг что случится?”

Когда я сказала об этом таможенникам, они ответили: если передумаете, то ключи будут у нового начальника смены.

В итоге получился замкнутый круг. Выйти из пограничной зоны можно, получив штамп о проходе таможенного контроля, но ставить его до отгона машины на стоянку таможенники отказались. И талон у меня забрали. Ночевать пришлось на таможне. При этом я объявила голодовку.

Роковой день

Ночь пролетела незаметно. До восьми утра — в это время начинается пересменка — ни мной, ни Геннадием Полеевым никто не интересовался. Мы вначале побродили на свежем воздухе, а когда совсем замерзли, отправились греться в местный туалет — там хоть батарея была.

Туалеты на таможне — это, конечно, отдельный разговор... Мне кажется, что чиновники в первую очередь должны быть озабочены не строительством ледовых дворцов, а приведением в божеский вид туалетов на контрольно-пропускных пунктах на въезде в страну (тем более что мы вроде как активно развиваем въездной туризм)...

Около трех ночи Геннадий Полеев вспомнил, что ровно пять лет назад, 13 марта 2005 года, и у него таможенники отобрали автомобиль.

“Это, наверное, какой-то роковой день, — вздохнул Геннадий Викентьевич. — А ведь тогда в Польше в отношении человека, который продал мне машину с поддельными документами, возбудили уголовное дело. Но мою машину это не спасло — я даже не смог ее выкупить через “Конфискат” — ее сразу продали какому-то милиционеру”.

Пару часов мы с Полеевым поспали в машине какого-то милого перегонщика, ожидавшего конвой.

Утром нашей судьбой заинтересовались пограничники. Шутка ли: граждане в 14.35 заехали в пограничную зону, но не выехали. Очень вежливый сотрудник погранкомитета с удивлением выслушал мою историю и пообещал, что “сейчас все решим”. Затем мы вместе отправились к уже новому (третьему по счету) начальнику таможенной смены. По словам пограничника, он был в курсе моей истории. Мы приходим к нему в кабинет, а он спрашивает: “А вы кто такая?” Я вежливо сказала ему “До свидания” и ушла. Сил на объяснения просто не было.

Через какое-то время пограничники сказали, что на “Каменный Лог” едет командир Сморгонского пограничного отряда и что он наверняка решит мой вопрос с местным таможенным начальством.

Не знаю, кто с кем и о чем договаривался, но в итоге мою нерастаможенную машину отконвоировали на склад временного хранения в Ошмяны для проведения экспертизы на предмет подлинности VIN-номеров, а меня с Геннадием Викентьевичем на попутке отправили в Минск.

Погоня

Не скрою: все эти дни я нервничала. Созванивалась с замначальника Ошмянской таможни по правоохранительной работе, начальником отдела по контрабанде, экспертом-криминалистом Ошмянского РУВД. В итоге 18 марта мне сказали: “Можете приезжать за машиной”.

Когда в Ошмянах оформляла возврат машины, мне дали подписать какие-то бумаги. Читаю, а там написано, что мне возвращают... “Фольксваген Пассат” то ли 1989-го, то ли 1998 года выпуска, техпаспорт к нему и комплект ключей! Говорю: простите, но я вообще-то за “Тойотой” приехала... Когда ошибки исправили, автомобиль мне вернули. И я в сопровождении специалиста с Ошмянской таможни поехала растамаживать авто на “Каменный Лог”. В принципе, все оформили достаточно быстро. Правда, пограничник, который запускал меня на “Каменный Лог”, удивленно отметил, что за его многолетнюю службу такая история случается впервые...

Выполнив все необходимые процедуры, я поехала на заправку. Звонит мобильный телефон. И тот самый сотрудник, который оформил мне возврат машины на Ошмянской таможне, спрашивает: как далеко вы уехали от пункта пропуска “Каменный Лог”? Узнав, что я на ближайшей заправке, он говорит: никуда не уезжайте, сейчас за вами вышлем машину.

Ну, думаю, все... Сейчас приедут и скажут, что у меня в машине наркотики. Или патроны...

Оказалось, что я должна вернуть таможенникам акт о задержании моей машины — это документ строгой отчетности. И еще расписаться в каких-то графах. Я все сделала, как просили. А затем мужчина в “таможенной” форме с красивой фамилией Дворянский, опустив глаза, произносит: “Я не знаю, как вам об этом сказать... Вы нам еще должны заплатить. За хранение машины. Но если вы откажетесь, то я заплачу сам...”

“Сколько?” — спросила я.

“Шесть евро”.

Я заплатила. И мы разъехались.

Естественно, корзину роз в знак компенсации за потрепанные нервы мне на таможне не преподнесли. И вообще, никто даже не извинился...

Из песни слов не выкинешь...

...В ночь с 12 на 13 марта несколько таможенников, уезжая домой, сказали мне на прощание: “Хотелось бы встретиться с вами при других обстоятельствах. Мы вас будем помнить”.

Я тоже не забуду...

Благодарность

Спасибо Геннадию Полееву — за то, что не бросил одну на таможне.

Низкий поклон и всевозможные комплименты заместителю директора “Тойота-Центра” Дмитрию Кучицу. Спасибо за оперативность, моральную поддержку и неравнодушие. За то, что потратил свой пятничный вечер на решение проблем совершенно незнакомой ему барышни, которая просто купила “Тойоту”. Почти до половины первого ночи Дмитрий Чеславович консультировал меня, а я под его чутким руководством изучала отдельные статьи Таможенного кодекса...

Спасибо юристу правозащитного центра “Весна” Валентину Стефановичу.

Спасибо эксперту-криминалисту Ошмянского РУВД, который сделал честное заключение по моей машине.

Спасибо тем работникам “Каменного Лога”, кто выказывал мне свою поддержку в ту бессонную ночь на таможне.

Спасибо председателю “Белорусской ассоциации журналистов” Жанне Литвиной.

Спасибо коллегам, а также всем тем, кто переживал, звонил, интересовался и предлагал свою помощь.

Ну и белорусской таможне — отдельное мерси. Как гласит восточная мудрость: то, что не убивает, делает нас сильнее...

P.S. В этой публикации я преднамеренно изложила голые факты. Оценок пока не даю, поскольку жду официальной реакции на свою запись в Книге жалоб и предложений.