Сколько стоят научные идеи, или Как оценить труд ученого

Автор полагает, что “...необходимо платить за результат, а не за аттестат... пряник породил азартную игру за ученые титулы и звания, спровоцировав систему полицейского контроля над наукой и образованием... блат, кумовство, холуйство и конъюнктурщина, на которых и до сих пор во многом держится система защиты диссертаций, особенно в гуманитарной сфере, идеально насаждают серость, прислужничество и послушание... многие торопятся к той кормушке, с которой щедро оплачивается из бюджета любое бездельничанье... в девяти случаях из десяти белорусские ученые “изобретают велосипед”... все эти доплаты даются не за конкретное трудовое достижение, не за конкретный продукт, а механически распространяются на всех обладателей одного титула, кто однажды в молодости защитил диссертацию... говорить про реформу науки у нас можно только при выполнении одного ключевого требования — государство должно просто перестать платить за ученые степени и звания... это сразу освободит науку от фиктивных членов, которые представляют громадный паразитический нарост на содержании общества... в науке останутся настоящие энтузиасты и творцы... “. Сильно сказано и притом дан простой рецепт по совершенствованию науки — освободить ее от “прыкарытнікаў”! Вроде и возразить нечего. Но недаром в народе говорят: “Простота хуже воровства!”

Попробую детальнее разобраться в тезисах автора, следуя принципу системности и своему научному девизу “Подвергай все сомнению!”. Во-первых, оценим общие затраты государства на “халявщиков” в Академии наук, поскольку сам автор, как я понимаю, выходец из этой среды, в частности, из ее гуманитарной части (Института истории) и, судя по всему, хорошо знает все этические и моральные проблемы академической науки. Замечу только, что навряд ли автор может адресовать свои требования отраслевой науке, а также той части академической и вузовской науки, которая живет не за счет бюджета, а за счет самофинансирования и хозяйственных договоров — там государство ни копейки не платит за научные титулы. Поэтому уже ради истины автору следовало бы выдвигать свои претензии “о паразитическом наросте” не к научному сообществу в целом, а к его бюджетной части. Итак, исходя из цифр, приведенных автором в статье, после простейших расчетов получим, что все кандидаты, доктора, члены-корреспонденты и академики АН за свои титулы имеют от государства годовые доплаты в сумме около 10 млрд руб. (около 3,3 млн дол.), или 0,01% годового бюджета страны. Отмена “халявы”, как видим, даст государству мизерную экономию. Но что при этом государство может потерять?

Еще в советские времена в научной среде ходила шутка: “Ученый — это человек, удовлетворяющий свое любопытство за государственный счет”. И в этой шутке была и остается львиная доля правды. Ученый исследует в силу своей внутренней склонности — инстинкта познания и любопытства — природу и общество, выдавая обществу научные идеи, которые позволяют последнему выжить и развиваться. Нужны ли обществу эти идеи и сколько они стоят? Сколько, например, стоит идея Коперника о гелиоцентрической системе мира или идея Галилея о свободном движении тела в отсутствии действия внешних сил? Сколько стоят миллионы идей в области естествознания и техники, ежегодно становящиеся достоянием общества и открывающие ему новые перспективы? И вообще, как оценить идеи и труд ученого? Ведь из истории науки известно, что многие революционные идеи, не понятые современниками, десятилетиями, а то и столетиями дожидались своего признания и применения. Что же, при рождении их следовало бы сразу признать никчемными? Но если бы не было этого гигантского архива научных идей, разработок, теорий, созданных самоотверженным трудом тысяч именитых и безымянных ученых, то общество до сих пор оставалось бы в первобытном состоянии.

Ясно, что в современном мире государство не может тратить на науку все свои ресурсы — в передовых странах такие затраты сегодня составляют, как правило, 3—5% годового бюджета. И государство решает: как, на какие исследования потратить эти деньги, каким научным структурам и каким ученым отдать предпочтение. Поэтому во всех развитых странах существует своя система подготовки научных кадров, система оценки их квалификации, система присуждения научных степеней и другие методы оценки труда ученых. Да, там нет ВАК, нет единой централизованной, а потому страшно бюрократической системы, плодящей не только истинных ученых, но и “подкорытников”. Но там есть сложившиеся десятилетиями, а то и столетиями свои системы подготовки ученых, со своими достоинствами и недостатками и, если хотите, со своими собственными “подкорытниками”. На сегодня нет в мире ни одной идеальной системы оценки идей и труда ученого и, видимо, и быть не может в силу специфики научного творчества. Это подтвердит вам любой профессионал.

У нас в Беларуси и на постсоветском пространстве, включая Россию, сложилась та система, которую мы имеем и которая нас, ученых, не устраивает по целому ряду причин, в том числе и тех, о которых написал автор статьи в “Народной Воле”. Но из этого никак не может следовать метод ее модернизации, называемый в народе “тришкиным кафтаном” — где дырка, там и штопаем: раз плата за степени и звания порождает иждивенчество в науке, то, значит, ее надо убрать. Это линейный, ненаучный подход. Плата за степени и звания являлась и является всего лишь частью нашей системы оценки научного труда, позволяющей его стимулировать, привлечь молодежь, обеспечить научному сотруднику хоть какой-то минимальный уровень материального благополучия. Да, энтузиазм и призвание — это хорошо. Но ученый тоже хочет есть хлеб с маслом, а иногда даже с колбасой или сыром. Ему тоже надо содержать семью, кормить и воспитывать детей. Без денег это сделать, как понимаете, весьма проблематично. Разве оппонент не знает, что даже сейчас, при наличии указанных доплат, в науку почти никто не хочет идти. Зарплата ученого у нас проигрывает даже зарплате дворника или кондуктора трамвая (миллион и более рублей, по крайней мере, в Минске), не говоря о банкирах, бизнесменах, предпринимателях, юристах, экономистах. Для сравнения: на Западе она составляет в среднем 5—7 тысяч долларов. Я вспоминаю начало 90-х годов, когда на вокзалах Москвы видел ученых, торгующих тележками. Тысячи из них вынуждены были покинуть науку ради куска хлеба. И что же? Сейчас, когда в России начался экономический подъем и потребовались специалисты высшей квалификации, оказалось, что их негде взять — одни уехали за рубеж, другие стали челноками, а третьи просто бомжами. Отнимите у соискателя степени право на доплату, и он пошлет науку при нынешних “научных” зарплатах к чертям. Государству это надо? Ломать — не строить. Не следует повторять плачевный опыт большевиков.

Почему-то автор разбираемой мной статьи упорно говорит о “халяве” в науке. А почему же не подумать ему о настоящих ученых, которым прибавка за степень и звание помогала и помогает как-то выживать в наше сплошь коммерческое время (видимо, в окружении автора такие ученые отсутствуют — что ж, ему можно только посочувствовать, а заодно и нашей академической исторической науке). Читаю его рекомендации: “Платить за результат, а не за аттестат...”. А что является результатом и кто способен по достоинству его оценить? Что, те 20 страниц опубликованного текста научного сотрудника Института истории есть результат? Или даже опубликованная историческая монография — это тоже результат? А если это монография является чистейшей компиляцией и никому из читателей не нужна, более того, лишь засоряет информационное пространство, превращаясь, по существу, сразу же после своего выхода в свет в макулатуру? И мы будем оценивать результаты наших историков по числу подобных пустышек? Где те тома советской партийной и якобы научной историографии, что издавались миллионами экземпляров? На свалке истории. Проблема адекватной оценки труда ученого, пожалуй, самая непростая и должна решаться в контексте комплексных мер по совершенствованию науки.

Модернизация системы организации науки в обществе давно назрела и требует незамедлительного и эффективного решения. Но только системного и всесторонне продуманного, а не сводящегося всего лишь к отмене платы за степени и звания. Этим ничего не решишь.

Аркадий ГУРТОВЦЕВ, кандидат технических наук, старший научный сотрудник.

Минск.

P.S. Чтобы читатель не подумал, что я лично заинтересован в доплатах и поэтому их защищаю, сообщаю, что я как пенсионер их не имею. Мне просто за науку обидно!