Нам бы такой класс!

Не пресса разрушает традиционные ценности жизни. Пресса — она зеркало. И, прежде всего, ваше, начальники. Процитирую (вольно) святого Августина: "Если человек сохранил чистоту сердца, он может достичь гармонии. Но если на одном уровне он врет, то и на другом должен обойтись без правды". Если власти предержащие не считаются с моралью, то на какое качество прессы в государстве они могут рассчитывать?

Но что я о суетном? Чиновники приходят и уходят. Остается искусство и экология. В Нью-Йорке — это те "слоны", на которых стоит сегодня главный движущий "креативный класс" общества. Тоже, кстати, новый термин — "креативный класс". Это самые активные представители среднего класса. Они задают моду всем и на все. Занимаются творчеством, благотворительностью, меценатством. Эти люди — душа Нью-Йорка. Благодаря им капитал с его страстью к наживе вынужден ограничивать свои аппетиты. И город старается помнить самые прославленные имена благотворителей — по крайней мере, столько памятных досок в общественных местах, сколько в Нью-Йорке, я не видела нигде.

В знаменитом Центральном парке, например, на сотнях скамеек — бронзовые таблички с фамилиями тех, кто жертвовал средства на благоустройство общественного места отдыха. Попав в парк первый раз, я долго не решалась присесть: я думала, раз табличка — значит, скамейка частная, именная… Провинциалка! Нет, это все для общего пользования. Кстати, и сам парк начал создаваться в середине XIX века благодаря энергии двух талантливых людей: архитектора Эндрю Даунинга и журналиста (!) Уильяма Брайанта. А были тут топкие болота, чахлый кустарник, валуны и обломки скал. Земля оказалась совершенно непригодной для садоводства! И тогда 10 миллионов тележек материала, включая землю и камень, было выкопано и вывезено с территории, а из штата Нью-Джерси было завезено более чем 14 000 куб.м плодородной земли. За 150 лет своего существования Центральный парк несколько раз приходил в упадок, становился чуть ли не синонимом разрухи и преступности. Но возрождался, благодаря именно энергии добровольцев. И до сих пор обслуживается комитетом по охране природы — частной некоммерческой организацией.

Неправда, что частник — это ограниченный рвач. Частники в США щедро спонсируют культуру. На их дары и пожертвования существуют музеи — современного искусства (МоМА), Гугенхайма и Метрополитен; театры — Метрополитен Опера; оркестры — Нью-Йоркский филармонический. О последнем чуть подробнее. Каждый ведущий музыкант прославленного коллектива имеет еще и своего личного спонсора, и в программках, которые вы бесплатно получаете перед концертом, около фамилий и фото оркестрантов — фамилии (без фото!) их меценатов. Фирма или частное лицо, а то и оба сразу, ежемесячно доплачивают музыкантам какие-то суммы к тем окладам, которые предусмотрены контрактом. Такая вот адресная помощь. А разве наша первая скрипка Государственного симфонического академического оркестра Юлия Стефанович и ее коллеги не заслуживают такого же внимания от публики? Например, от акционеров могущественного "Белвнешэкономбанка"? Или "Альфа-банка"? Ведь знаю, их председатели — просвещенные люди, может, возьмут на вооружение эту идею? Конечно, наши коммерческие банки не свободны, они и так "под ружьем": то уборочную страду надо финансировать, то спортивные игрища. А в стране есть еще культура… Тоненькая, как яблочная кожура над морем хаоса (Ницше).

Ну, а о том, как нью-йоркцы героически охраняют экологию города, можно сложить поэму. Озеленяется все, что даже к этому первоначально не приспособлено! Что там крыши домов и 5-метровые лужайки между стоянками… Надземная ветка грузовой железной дороги, которая протянулась вдоль берега Гудзона по нижнему Манхэттену, и та стала своеобразным подвесным парком! Она осталась от индустриального прошлого Нью-Йорка, и когда в 1990 году администрация мэра Джулиани решила ее демонтировать, жители окрестных улиц воспротивились этому (жители вообще, как мне удалось заметить, имеют здесь могучее право голоса — застроить или снести в городе что-то без их согласия нереально). Так вот, кто-то из местных жителей заметил, что эстакада сама собой давно превратилась в стихийный парк, так как нашлись травы, кусты и деревья, неприхотливые к воде, которые проросли между шпалами. Это подсказало энтузиастам, что идея построить надземный парк на месте старой дороги не такая уж и абсурдная. Был создан фонд друзей Хай-Лайн, и дело сдвинулось с мертвой точки: на ландшафтный дизайн парка-эстакады от частников собраны теперь десятки миллионов долларов. Уже открыта для посещения первая секция эстакады. Туристы со всего мира приходят посмотреть, как можно озеленить рельсы. И ведь с каким вкусом это, оказывается, сделать можно!

А последняя экомода Нью-Йорка — продукты с рынка. Теперь каждая семья из креативного класса старается иметь свои "подвязки" за городом — личного фермера, у которого по субботам они покупают свежую зелень, мясо, сыры. Но если вы еще не так продвинуты — пожалуйте в центр города на Юнион-сквер. Кроме маленьких базаров почти в каждом районе Нью-Йорка, на Юнион-сквер расположен городской фермерский рынок, где можно купить все из первых рук: приправу в горшочках (базилик, эстрагон, кинзу), свежевыпеченный хлеб и кексы по старинным рецептам из частных пекарен, парное мясо, только что выловленную рыбу, вручную сделанные сыры... Рядом в загонах стоят гуси, овцы, куры… Если сравнивать с нашей Комаровкой, то вот она, родная, все больше становится похожа на супермаркет — хотя бы тем, что все продукты вам кладут в полиэтиленовый пакет; что все овощи-фрукты из теплиц, где их растят по технологиям на жидких удобрениях; мясо — с комбинатов, сыры — с крупных заводов… Настоящему частнику на Комаровке выделена, кажется, лишь "лужайка". На Юнион-сквер это в принципе невозможно: в Нью-Йорке на самом деле царит культ ремесленника. Город, достигнув космических высот индустриализации, спешно разворачивается на 180 градусов, возвращаясь от всесильной машины к маленькому человеку…